КАВАЛЕР ПОЧЕТНОГО ЗНАКА
34
«ДВИЖЕНИЕ
ЧЕЛОВЕКА
ПО ЖИЗНИ
ЕСТЬ
ОТКРЫТИЕ
ЕГО
ПОДЛИННОГО
ЛИЦА»
Однажды в Одессе перед концертом в гример-
ную к Сергею Юрскому рвались его поклонники,
хотели получить автограф. Их не пускали, объ-
ясняли, что лучше подойти после, сейчас не вре-
мя. «Да мы знаем, знаем, – отбивались те, – но
мы его очень любим! И знаете, за что.
Он не играл лишних ролей!» Это, считает Сергей
Юрьевич, лучший комплимент в его жизни.
Актер, режиссер, литератор, Кавалер Золотого
Почетного знака «Общественное признание»,
Сергей ЮРСКИЙ сегодня наш гость.
Сергей ЮРСКИЙ:
pg_0002
35
– Вы тридцать лет пишете прозу,
еще больше – стихи. И только сейчас
Вас стали признавать как писателя.
Почему.
– Не стали признавать. Пример: вы
читали меня.
– Да, «Жест» и «Фонтанку». При-
чем с большим удовольствием и то
и другое. И поразилась, как хорошо
Вам удаются и стихи, и проза.
– О! Это много! Тогда можем на эту
тему разговаривать...
– Так почему не признают.
– Меня читают, да и тиражи того,
что я пишу, большие, но, скажем, на
все, что я написал (а написал я кроме
Думаю, что я пишу неплохую прозу, и ее
особенность – ее внутренние ритмы, но
прямого тяготения к стихотворным рит-
мам у меня нет. Я знаю тех, кто живет
в поэзии непрерывно. Я живу в прозе.
– Поэт – если только он хочет
быть настоящим поэтом – должен
творить мифы, а не рассуждения,
считал Платон. А вот Гейне как-то
заметил, что для поэзии требуется
«немножко глупости»... А что такое
поэзия для Вас.
– Для меня – случайность, поэтому
уж само собой – глупость. Я не получаю
за поэзию денег, я не обращаю поэзию
в печать (это случилось лишь однажды
множества журнальных вещей семь
книг), я не имел никогда ни одной
рецензии. Я был членом и даже пред-
седателем жюри литературных пре-
мий, но никогда не смог обратить на
себя внимание критики. Ни-ко-гда!
Исключение составляет, правда, ли-
тературная премия, которую мне дал
журнал «Знамя» за «рассказ года». Но
это такой внутренний дружеский
жест. А просто рецензии, разговора,
который дал бы ощущение, что мы
ведем диалог, не было...
– А чем Вы можете это объяс-
нить.
– Ничем не могу. Я думаю, что про-
сто меня не видят люди... И даже читая,
полагают, а что о нем говорить. Ругать
не за что, хвалить неинтересно...
– «Свободным быть хочу в сти-
хах и мыслях:/В поступках мир до-
вольно ставит мне преград», – писал
Гете. А что стало движущей силой
для Вас, как для поэта.
– Я не считаю себя поэтом. Если я
могу считать себя литератором и про-
заиком, то поэтом – нет. И хотя книжка
«Жест» собрана из стихов, это были не-
понятные мне вспышки стихотворного
выражения мысли. Правда, их было
достаточно много, но поэзия никогда
не была моей профессией. Поэт – это
определенный склад писать стихами.
и по чужой инициативе), я не пользую
ее как мой актерский материал, хотя
теперь иногда нарушаю это правило,
поэтому ничем, кроме как глупостью,
это мое занятие назвать нельзя...
– Английский философ XVII века
Шефтсбери заметил, что «дух пе-
данта не отвечает требованиям ве-
ка, – мир хочет, чтобы его учили,
но не хочет, чтобы его опекали»...
А как Вам кажется, чего хочет мир
в XXI веке.
– Денег! И больше ничего в данный
момент. Если мы этого не преодолеем,
мы погибнем. Тенденция к преодоле-
нию уже возникает, и есть люди, кото-
рые опровергают то, что я говорю. Вот
на них и надежда.
– «Конечная цель искусства, –
считал Лессинг, – наслаждение,
а без наслаждения можно обойтись».
Гейне же утверждал, что «искусство
не имеет никаких целей, подобно
мирозданию...» А Вы как думаете.
– Я думаю, что искусство все-таки
(никак не опровергая великих, которых
Вы процитировали) не чуждо двум ве-
щам, которые проповедует христианст-
во: милости и истине. Это сочетание
слов из псалма, но вспомним, что Пуш-
кин употреблял слово «милость» в со-
четании со словами «к падшим призы-
вал», как одного из достоинств,
за которое его будут любить потомки...
А в истине есть благо... Она может
быть печальной, суровой, отчаянной
даже, но она все равно есть благо все-
гда. Вот сочетание этих двух слов, как
мне кажется, и есть высокое предназ-
начение искусства, которое оправды-
вает его существование рядом с таки-
ми вещами, как труд, наука, религия...
– А вот Набоков однажды заме-
тил, что «писатель погиб, когда его
начинают занимать такие вопросы,
как «что такое искусство.» и «в чем
долг писателя.»... Он был прав.
– Я думаю, что великий писатель
Набоков неоднократно в своей жизни
терял ориентиры, и это заметно в неко-
торых его произведениях, когда блис-
тательное письмо лишено того стерж-
ня, который сформулирован в вопросе
«что есть искусство и зачем оно»...
Я полагаю, что этот вопрос надо зада-
вать себе, писатель обязан его зада-
вать, иначе он становится «рукоде-
лом», ремесленником.
– А Ваш ответ на этот вопрос ме-
нялся с годами.
– Менялся. Но вообще то, что я го-
ворю, не сочинено мною, а есть плод
воспитания в определенном духе, в ко-
тором я пребываю... с отклонениями,
конечно, с потерями и находками,
но пребываю с детских лет.
«Школа Современной пьесы».
Репетиция спектакля «Провокация»
«Школа Современной пьесы».
Репетиция спектакля «Провокация»
Соавторы...
pg_0003
КАВАЛЕР ПОЧЕТНОГО ЗНАКА
36
– Вы как-то сказали, что залогом
успеха служит непрерывное обнов-
ление внутри себя. Трудно дается
обновление.
– Трудно. Но еще труднее оставать-
ся в неподвижности. Потому что чувст-
во гниения мне знакомо. И это очень
мучительно... И когда я только чувст-
вую, что начинается загнивание...,
то пусть лучше трудности обновления,
чем муки необновления.
– И что помогает обновляться.
– Иногда смена деятельности.
Иногда периоды молчания... Паузу
сделать... Кстати, моя первая книга
«Кто держит паузу» имела в виду
и этот момент в жизни, а не только
технологический вопрос, кто держит
паузу на сцене, экране. Нужно уметь
помолчать, чтобы время двигалось во-
круг тебя, мимо тебя, а не ты все время
бежал, пытаясь его обогнать.
– Мистификатор в Вас жил всегда
или проснулся в последние годы.
– Что Вы имеете в виду.
– Игоря Вацетиса, придуманного
Вами...
– Вацетиса. С удовольствием о нем
поговорю. Вот я не получил ни одной
рецензии, а Вацетис получил, и не од-
ну... Даже на днях прочел в газете не-
сколько ругательную рецензию на Ва-
цетиса, чему был очень рад, потому что
какой никакой, но он получил отклик...
Я думаю, что надо мне в память о Ваце-
тисе, да еще и в игре с ним, потому что
он то объявляется, то исчезает, попы-
таться издать его книгу, куда бы вошел
роман, пьесы и все, связанное с пере-
пиской и журналистскими боями во-
круг него. Хотелось бы издать этот том
в нынешнем году... Мне сейчас многое
нужно завершить по двум книгам, так
может, по трем завершить.
– Мистификация, вымысел, вы-
думка, ложь – понятия одного круга.
Широко прибегая к первым, как пи-
сатель, актер, драматург, насколько
Вы допускаете в свою жизнь по-
следнее.
мне казались неприемлемыми... Не-
участие же, пассивность, молчание, от-
странение от борьбы, к сожалению,
были в моей жизни неоднократно, что
я почитаю слабостью или грехом. Объ-
яснение простое: сил не хватает! Я мог
бы сказать толстовскими словами, что
если ты твердо знаешь, что не можешь
изменить мир, то отстранись, не трать
усилий и не сотрясай воздух. Но быва-
ло, что и воздух сотрясал, причем зара-
нее зная, что результата не будет...
А в других случаях, может быть, хотя
бы в перспективе, хотя бы в романтиче-
ских снах, мог бы быть результат, но
просто не было сил... Бывало и такое.
– Вы уже коснулись этого вопро-
са: можно и нужно ли жить, говоря
всегда только правду. И все-таки.
– Ну, солженицынская формула,
мне кажется, очень хороша: «жить не
по лжи». Он не говорит «по правде»,
потому что это слишком уж горделиво
получилось бы... А вот жить не по лжи,
по-моему, очень хорошая формула.
– К «святой лжи» Вам приходи-
лось прибегать.
– Ну, разумеется. Это, конечно, не-
нормально: ложь – всегда плохо, но,
опять же, все нормальное до конца,
стерилизованное – это не жизнь.
– А такая вещь, как самообман,
Вам знакома.
– Да, тоже знакома. Как и всякому
нормальному человеку, все эти сторо-
ны мне знакомы. Просто я не пропове-
дую их. Бывает и самообман... Это пе-
чально, иногда это дает даже положи-
тельный настрой и ощущение полета,
но потом понимаешь, что это смешно...
– Когда Вам плохо, что Вы де-
лаете.
– Стараюсь писать остроумные рас-
сказы.
– Вас обманывали в жизни.
– Конечно! Вы, по-моему, подозре-
ваете, что я какой-то человек..., то ли из
башни из слоновой кости, то ли еще от-
куда... Конечно, обманывали. И не раз!
– Да нет, мне просто интересны
именно Ваши реакции. Всех обма-
нывали, но все по-разному на это
реагировали...
– Ну, бывает, что очень злишься.
Накопление обид мне свойственно.
Кто-то умеет разрядиться тем, что
громко будет кричать или набьет мор-
ду, – словом, что-нибудь совершит.
Другой будет накапливать в себе,
и это превратиться в тяжесть, которая
давит. Я принадлежу ко второму типу.
Но все равно от обид нужно освобож-
даться. Нужно сказать: прощаю или
забываю, или отстраняюсь... И от обид
отстраняюсь... Надо постараться по-
нять другого, в какой-то мере попы-
таться быть не только его прокурором,
но и адвокатом...
– Когда Вы поняли, что в жизни
необходимы «защитные маски».
Какие они у Вас.
– А разве они необходимы. Я не
знаю... Я об этом не думал. Валяние ду-
рака, когда мне скучно... Да, бывает
это... Это прием Марка Твена, помните
разговор с интервьюером. Он надел
маску полного идиота и наслаждался
тем, что разыгрывает необразованно-
го, неподготовленного к разговору че-
ловека. И правильно делал. Розыгры-
ши – это тоже надевание маски. Вот
в розыгрышах – да, я профессионал,
так что в этом смысле надевал маски.
– Ложь скверна. Сознательный до-
пуск лжи... это нехорошо очень. Грех.
И наказуемо. А смягченные виды лжи,
без которых не получается жизни...
Ну, стараешься меньше, естественно,
допускать, но это бывает, бывает, да...
– Как правило, ложь возникает
там, где появляется принуждение...
– Конечно! Самое страшное, что
может быть – жизнь по принужде-
нию, чьему бы то ни было или собст-
венному...
– А Вам всегда удавалось жить
свободным.
– Более или менее. Я немного или,
может, совсем не участвовал в партиях,
движениях, направлениях, которые
«Провокация» И. Вацетиса в
«Школе Современной пьесы»
Постановка С. Юрского.
Маэстро – С. Юрский,
Лиза – Д. Юрская,
Фед Федыч – В. Качан
«Провокация» И. Вацетиса в
«Школе Современной пьесы»
Постановка С. Юрского.
Маэстро – С. Юрский,
Лиза – Д. Юрская,
Фед Федыч – В. Качан
После «После репетиции»,
МХАТ, 1999 г.
pg_0004
37
Но разве это защита. А бывает, что мас-
ка прирастает. Человек столько притво-
ряется дураком, что им и становится...
Да, но я не думаю, что это можно про-
поведовать: маски нужны, потому что
жизнь сложна. Ну, скорее наоборот –
движение человека по жизни есть от-
крытие своего подлинного лица, а ма-
ски на него накладывает общество, на-
сильно, оно заставляет его быть похо-
жим на кого-то. Например, мода: надо
носить вот такой пиджак. Или платье
вот с таким разрезом. Ну, что ж...
И женщина задумывается: «Что же, все
уже с таким разрезом, а я...» Вот это
все – маски. И это – защита. Потому
что если женщина пойдет, одета не как
все, то люди закричат: «Смотрите, она
не с тем разрезом!»... Освобождение
от моды, нахождение себя, думаю,
и есть в какой-то мере движение по
жизни, не скажу – смысл жизни, но
движение... Оно идет к открытию себя,
а не закрытию готовыми масками.
– А Вы давно нашли, открыли
свое лицо.
– Я продолжаю это делать. Собст-
венно, когда пишешь или когда игра-
ешь, а это вещи сходные очень, разные
по физическому действию, но сходные
по природе, то ты сам удивляешься:
почему так. Почему я это именно ТАК
делаю и почему Я так делаю.
– То есть, «Ай да Пушкин, ай да
молодец!.»
– Я совершенно уверен, что это он
не рецензию на себя написал, а уди-
вился: ты смотри, оказывается, как
я историю почувствовал, как я театр по-
чувствовал, а какой я финал нашел!
– Вы многое забыли в своей
жизни.
– Буду особо откровенен и скажу,
что я сейчас заканчиваю мемуарную
книгу. Я писал ее два года и частями
публиковал. И вот сейчас, работая
над частью, которая называется «Бы-
ло...», где я пускаю себя по воспоми-
наниям – что было забавного, достой-
ного внимания, чем можно развлечь,
но при всей развлекательности это
замечательными было в моей жизни
вполне достаточно. А куда исчезают
воспоминания. Леность ума. Вялость
души. Видимо, нужно ее будить, бу-
дить нужно. А вслед за ней, может,
и память проснется.
– Чему научила Вас жизнь.
– Вот этому самому и научила: когда
ты в растерянности стоишь и думаешь,
что ничего не было (а каждый актер, пи-
сатель знает момент, когда он начинает
новую работу с ощущением, что не уме-
ет ничего), вот преодолению этого ноля
и надо учиться в жизни. Это есть мастер-
ство, мужество, собственно, и есть ра-
бота. Потому что, когда идет дело, это не
И эти... И вдруг начинаешь опровергать
то, что было сказано, и ты говоришь:
«Да вообще-то и святых много! А какие
таланты! А какие умницы!! А вот эти!!!..
Да все подряд! Господи!» И вот в этих
колебаниях, надо сказать, нескучно
разбираться...
– Вы никогда не жалели, что ро-
дились здесь.
– Нет. Про это сделан мною фильм
«Чернов» по моей повести: что было
бы, если бы я родился западным чело-
веком... Тогда бы я умер. Потому что
это был бы не я.
Беседовала Елена ЦЫГАНКОВА
еще и картинки времени, которые от-
разят XX век, я несколько раз с ужа-
сом остановился перед абсолютной
пустотой. Думаю, что же случилось
с моей когда-то хорошей памятью.
Пустое время... Ничего не могу
вспомнить... А у меня есть дневники,
ежедневные записи за тридцать лет,
более пятидесяти тетрадей больших.
Я начинаю листать – и у меня волосы
дыбом встают. Посмотрел период,
когда жил в Париже. И что же. Ни се-
кунды радости, все время тягость
и редкие случаи какого-то успокое-
ния, но больше – пустое время... не
понимаю... Но я же помню, что было
иначе, было и другое... значит, недо-
стоверные записи... Но вдруг нажи-
мается кнопка непонятно кем, и ты
все вспоминаешь с изумлением: как
же я забыл это. К чему я это говорю.
Я отвечаю на вопрос о забывании
и воспоминании. Секрет же, как го-
ворит Бродский, «в подвалах памяти,
в ее провалах, среди ее сокровищ вя-
лых, расплывшихся и проч.» Вот эти
подвалы, в которых в сокрытом виде
лежат драгоценные для тебя, а ино-
гда не только для тебя, вещи, по бо-
жественному указу вдруг вскрыва-
ются. И тогда воспоминания начина-
ют фонтанировать так, что трудно
даже остановить... Могу сказать, что
количество встреч с людьми весьма
работа, это фиксация того, что само
идет. А вот когда не идет, а ты преодоле-
ваешь сопротивление – вот это работа.
Не сломаться, не закричать страшным
голосом: «Я ничего не умею!!!»
– «Кто рожден с талантом и для
таланта, тот уже в нем находит всю
прелесть своего существования», –
считал Гете. А в чем еще Вы находи-
те прелесть существования.
– Я не скажу, что мне жизнь неинте-
ресна. Она меня тревожит, она меня
часто пугает, но она мне небезынтерес-
на. Мне интересны многие вещи соци-
ологического плана, психологического.
Я действительно задумываюсь всерьез
все больше о том, что такое моя Рос-
сия... Мы люди, у которых не получает-
ся «вмонтироваться» в Европу, и меня
это очень интересует. Я и писал про это,
и фильм сделал, и шутил, но если все-
рьез, то тема-то нешуточная... Что та-
кое. Почему литовец «монтируется»,
а русский – нет. Что за чертовщина.
Есть все основания сказать, что наше
общество – сгнившее изначально. Но
стоит только дойти до дна в этих рас-
суждениях, привести миллион приме-
ров, что это сгнившее, спившееся, раз-
вращенное, воровское общество, без
моральных устоев, как тут же обяза-
тельно оговоришься – ну, кроме...
И назовешь некое имя. И зацепившись
за него, скажешь, ну, и еще вот эти...
«Посадка дерева»
Клятва под
японским флагом,
Иерусалим, 1999 г.
«Посадка дерева»
Клятва под
японским флагом,
Иерусалим, 1999 г.
С Дмитирием Приговым. 1992 г.
С Дмитирием Приговым. 1992 г.